Ещё темно, и спит ущелье,
Туман на крыше, как овчина,
А мать в потёмках, еле-еле,
Раздует жар в печи из глины.
Трещит кизяк, и дым — столбом,
Кувшин у двери в корке льда,
Ещё не видно гор кругом,
А угли рдеют, как звезда.
А я ворчал: опять дымит —
И с головой под одеяло,
И слышал, как вода звенит
О медный таз. И спал. Всё мало.
Трещит кизяк, и дым — столбом,
Кувшин у двери в корке льда,
Ещё не видно гор кругом,
А угли рдеют, как звезда.
Приехал в отпуск — до рассвета
Сам печь затеплить захотел,
Забыл трубу открыть, и где-то
Под потолком весь дым осел.
Трещит кизяк, и дым — столбом,
Кувшин у двери в корке льда,
Ещё не видно гор кругом,
А угли рдеют, как звезда.
Вошла, закашлялась в рукав,
Открыла дверь — и дым над кручей.
Мне сажу стёрла, промолчав,
Ладонью, жёсткой и колючей.