Тётя Фира снимала весь свет —
Тридцать лет по соседским дворам.
Сто альбомов — а Фиры в них нет:
Вечно с камерой, вечно не там.
И на каждой — сосед, дядя Миша,
Наш учитель, со скрипкой в руке.
Он играл, но, когда она ближе,
Он фальшивил, как мальчик в кружке.
Скрипка, бубен и кларнет,
Вспышка — щёлк! — и снова пляс.
Фира с краю — Фиры нет,
Миша смотрит мимо нас.
А на свадьбе соседской Маринки
Та, в фате, отняла аппарат:
«Встаньте рядом — вот так, по старинке!
Дядя Миша, и скрипку — назад!»
Скрипка, бубен и кларнет,
Вспышка — щёлк! — и снова пляс.
Фира с краю — Фиры нет,
Миша смотрит мимо нас.
Щёлк! — и замерли оба, как дети.
Проявили — хохочет весь двор:
На единственном общем портрете
Только руки — и сбоку забор.
Скрипка, бубен и кларнет,
Вспышка — щёлк! — и снова пляс.
Фира с краю — Фиры нет,
Миша смотрит мимо нас.
А весной этот снимок висел
У хупы, на шесте, над толпой:
Две руки, край забора и мел
Детских классиков, стёртых ногой.