А в Берёзовке с ночи не спят:
Тётя Нина печёт каравай,
Палисадники в лентах подряд,
И гармонь у крыльца: «Начинай!»
«Горько!» — бабки считают до ста,
Гармонист рвёт меха во весь дух,
Пыль столбом от крыльца до моста,
И орёт с перепугу петух.
Каравай подгорел — на бочок,
Повернули горелым к стене.
Зять отрезал — горелый бочок —
И жевал, улыбаясь родне.
«Горько!» — бабки считают до ста,
Гармонист рвёт меха во весь дух,
Пыль столбом от крыльца до моста,
И орёт с перепугу петух.
А жених-то у нас городской,
Он частушек не слышал — и вот
Уж к утру распевал за рекой
И забор подправлял у ворот.
«Горько!» — бабки считают до ста,
Гармонист рвёт меха во весь дух,
Пыль столбом от крыльца до моста,
И орёт с перепугу петух.
А наутро несли по дворам
Табуретки — и спорили, чьи.
Тётя Нина — к калитке, а там
Три доски поперёк — от свиньи.