Мы с отцом приходили к огню,
Две гвоздики — в газетном кульке.
Я жевал пирожок на краю,
И повидло — на правой щеке.
Я, жуя, старика и спросил:
«Вы фашистов убили? А сколько?»
Батя сжал мне плечо что есть сил,
А старик усмехнулся — и только.
Две гвоздики — на мокрый гранит,
Пламя хлопает, как простыня.
Кто-то старый в сторонке стоит
И кивает — чуть-чуть, на меня.
Год за годом редел тот рядок,
Поседел и ушёл мой отец.
Две гвоздики несу я — в кулёк
Завернул их мне младший, малец.
Две гвоздики — на мокрый гранит,
Пламя хлопает, как простыня.
Кто-то старый в сторонке стоит
И кивает — чуть-чуть, на меня.
Младший спросит: «А где тот старик?»
Я кивну на скамью у ворот.
А чужой пацанёнок на миг
Мне кивнёт — и повидло жуёт.