Отец сажал лозу весной,
Ладони — в синем купоросе.
Я нёс ведро за ним с водой.
А он: «Дождёмся. Через осень».
Ещё стоит отцовский кол,
На нём — лоскут его рубашки,
И гроздь свисает прямо в стол,
И осы лезут в наши чашки.
Живу в Тбилиси. Каждый год
Зовут на ртвели — я в запаре,
Приеду к вечеру — и вот:
Всё снято, сок давно в подвале.
Ещё стоит отцовский кол,
На нём — лоскут его рубашки,
И гроздь свисает прямо в стол,
И осы лезут в наши чашки.
Привёз я новый, из железа.
Но мама: «Нет. Пусть он стоит».
И спорить с нею бесполезно —
А новый мой в сарае спит.
Ещё стоит отцовский кол,
На нём — лоскут его рубашки,
И гроздь свисает прямо в стол,
И осы лезут в наши чашки.
Я в этот год приехал в срок.
Туман стоит, как пар над тестом.
А кол лежит. И лоскуток.
Иду в сарай — за тем, железным.